 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Трой! Вомарк! - он неловко засомневался, прежде чем выразил свою мысль. - Ты
бредишь? Мой друг, - выдохнул он, сжав плечи Троя, - как ты мог замыслить такую
глупость?
Трой заговорил впервые с тех пор, как покинул Дориендор Коришев. - Я слеп, - сказал
он глухим голосом, как будто это все объясняло. - С этим я уже ничего не поделаю.
Он освободился от объятий Кеана, сел у огня. Определив по исходящему теплу
местонахождение пламени, он склонился к нему как человек, который изучает по
уголькам какие-то тайны.
Кеан повернулся к Морэму.
- Лорд, вы принимаете это безумие? Это означает смерть для каждого из нас - и
опустошение Страны.
Протест Кеана причинил боль сердцу Лорда. Но прежде чем он смог найти слова для
ответа, вдруг заговорил Трой.
- Нет, это не так, - сказал Трой. - На самом деле он не думает, что я - слуга
Опустошителя. - Его голос был хриплым от внутренней боли. - Он думает, что в вызове
меня в Страну и в самом деле участвовал Фаул - как-то так воздействуя на Этиаран, что я
ясно вырисовался для нее вместо кого-то другого, кто ~выглядел~ менее дружелюбно. -
Он выделил слово ~выглядел~, как если бы само зрение не стоило доверия. - Фаул хотел,
чтобы Лорды мне доверяли, потому что знает, что я за человек. Милостивый Боже! И не
имеет никакого значения, насколько я его ненавижу. Он знает, что я - тот человек,
который может отступить в таком положении, в котором даже простая ошибка
равносильна предательству.
Но не забывайте, что теперь это - уже не для меня. Я сделал свою часть дела - я привел
вас туда, где уже нет выбора. Теперь спасать вас придется Морэму. Это теперь - его
бремя.
Кеан, казалось, разрывался между беспокойством за Боевую Стражу и участием к Трою.
- Даже Лорд может потерпеть в этом поражение, - резко сказал он. - Я говорю не о
каком-то Лорде, - сказал Трой. - Я говорю о Морэме. Лорду Морэму, в состоянии
крайней усталости, было трудно отвергать это, отказываться от этого бремени. Он лишь
сказал:
- Вомарк, я, конечно, сделаю все, что в моих силах. Но если Лорд Фаул выбрал тебя,
чтобы совершить работу по нашему уничтожению - ах, тогда, мой друг, никакая помощь
не принесет пользы. Бремя этого плана, в итоге, лежит опять-таки на тебе.
- Нет. - Трой еще ближе придвинул лицо к костру, словно пытаясь оживить на нем
кислотный огонь, который лишил его зрения. - Ты дал клятву посвятить Стране свою
жизнь, и сейчас от тебя требуется отдать ее.
- Презирающий слишком хорошо знает меня, - выдохнул Морэм. - В моих снах он
насмехается надо мной. - Он как бы снова услышал отзвуки этого унизительного веселья,
но усилием воли отстранил их. - Не обманывайся во мне, вомарк. Я не буду уклоняться от
этого бремени. Я приму его. Я поклялся тебе на Смотровой Кевина - и ты посмел
предложить свой план лишь из-за этой клятвы. Ты не сделал злого. Но я должен сказать,
что у меня на сердце. Ты - вомарк. И я верю, что ты еще сыграешь свою роль в этих
роковых событиях.
- Я слеп. Я больше ничего не в состоянии сделать. Даже Фаул не может с меня больше
ничего спросить. - В свете костра раны его лица казались страшными, руки он держал
сжатыми так, что побелели костяшки пальцев.
Полный отчаяния, Кеан смотрел на Морэма глазами, которые спрашивали, не
ошибается ли он, доверяя Трою.
- Нет, - ответил Морэм. - Не будем судить об этой загадке, пока все не закончится. А до
тех пор нам следует сохранять веру.
- Очень хорошо, - Кеан тяжело вздохнул. - Если нас предали, у нас уже нет выхода.
Попытка спастись бегством в пустыню может закончиться только смертью. А Кравенхоу -
