 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
очищала и излечивала безнадежность песни, как будто общая сила всех поющих по
раздельности была достаточным ответом на протест Кевина. Делая музыку
небезнадежной, люди противостояли этому. Но Кавинант почувствовал обратное. Он
начал понимать ту опасность, которая угрожала Стране.
Так он продолжал сидеть, потирая бороду и смотря пустым взглядом перед собой, когда
остальные люди покидали амфитеатр, оставляя его наедине с теплой яркостью Солнца. Он
остался там, мрачно бормоча самому себе, пока не осознал, что Трой подошел к нему.
Когда он поднял взгляд, вомарк сказал:
- Я не ожидал увидеть тебя здесь.
Кавинант резко ответил:
- Я тоже не ожидал увидеть здесь тебя. Но о Трое он думал только косвенно.
Мысленно он все еще пытался сцепиться с Кевином.
Как будто читая мысли Кавинанта, вомарк сказал: - Все вернется к Кевину. Именно он
- тот, кто создал Семь Заветов. Именно он вдохновил харучаев стать Стражей Крови.
Именно он совершил Ритуал Осквернения. И хотя это было не обязательно - это было
неизбежно. Однако он не стал бы делать всего этого, если бы не совершил ранее свою
большую ошибку.
- Свою большую ошибку, - пробормотал Кавинант. - Он принял Фаула в Совет, сделал
его Лордом. Он не видел сквозь маскировку Фаула. А потом было слишком поздно. К
тому времени, когда Фаул провозгласил себя и вступил в открытую войну, он совершил
уже столько неуловимых предательств, что он был непоколебим.
В подобных ситуациях более обычные люди убивают себя. Но Кевин не был обычным
человеком, - у него для этого было слишком много власти, хотя это казалось
бесполезным. Вместо этого он убил Страну. Выжили только те люди, у которых было
время скрыться в изгнании.
Они говорят, что Кевин понимал, что сделал - прямо перед смертью. Фаул смеялся над
ним. Он умер, стеная. Вот почему клятва Мира сейчас так важна. Все дают ее - она так же
фундаментальна, как клятва Лордов о Служении Стране. Они все клянутся, что как-
нибудь дадут отпор разрушительным эмоциям - таким, как отчаяние Кевина. Они...
- Я знаю, - заметил Кавинант. - Я все об этом знаю.
Он вспоминал Триока, человека, который любил Елену в подкаменье Мифиль сорок лет
назад. Триок хотел убить Кавинанта, но Этиаран предотвратила это, воспользовавшись
силой клятвы Мира.
- Пожалуйста, не говори больше ничего. Мне и так достаточно тяжело.
- Кавинант, - продолжал Трой, как будто он все еще говорил о том же предмете. - Я не
понимаю, почему ты не восторгаешься пребыванием здесь. Как может "реальный" мир
быть важнее, чем этот?
- Как единственный мир. - Кавинант тяжело встал на ноги. - Давай выберемся отсюда.
От этой жары у меня уже голова кружится.
Двигаясь медленно, они покинули амфитеатр. Воздух Ревлстона приветствовал их
возвращение с холодным, блеклым удовольствием, и Кавинант глубоко вздохнул, пытаясь
успокоить себя.
Он хотел уйти от Троя, избежать вопросов, которые, он знал, Трой будет ему задавать.
Но вомарк имел решительный вид. Через несколько мгновений он сказал:
- Послушай, Кавинант. Я пытаюсь понять. С тех пор, как мы разговаривали в последний
раз, я почти половину своего свободного времени пытался тебя понять. Некоторые
полагают, что от тебя можно чего-то ожидать. Но я просто не вижу этого. Короче. Ты
прокаженный. Но разве тебе здесь не лучше?
Грустно, отвечая как можно короче, Кавинант сказал: - Это все - не реально. Я не верю
этому. - Наполовину для себя, он добавил: - Прокаженные, которые уделяют слишком
много внимания собственным мечтам или чему-то подобному, не живут долго.
- Господи, - сказал Трой. - Ты говоришь это так, как будто проказа везде. - Он
