 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
свои драгоценности, чтобы Джим мог внести залог французским драконам как
доказательство того, что он не нанесет им никакого ущерба.
Он торжественно продемонстрировал жемчужину размером с яйцо малиновки и
передал ее изумленному Джиму.
- Возьми, Джеймс! - великодушно заявил он. - Пусть это будет примером другим. Это
мое лучшее сокровище!
Джим оторопело уставился на жемчужину. Он был уверен, что Секох так беден, что не
знает, где найдет себе обед завтра.
В толпе послышались вздохи и ворчание. Жест Секоха, несомненно, произвел
впечатление, но Джим увидел, что большинство пришло скорее в ужас, чем в восхищение.
- Водяной дракон свихнулся! - донеслось до его ушей. Это замечание послужило
поводом для долгой и продолжительной, а главное, оглушительной дискуссии в Большой
Пещере. Слушая драконов, Джим совсем пал духом. Почти все и каждый выступали
против того, чтобы отдать Джиму лучшие драгоценности, даже на время. Поскольку в
данный момент душа Джима пребывала в драконьей плоти, он, хотя бы отчасти, мог
догадаться о причинах такой реакции своих нынешних собратьев на его "заманчивое"
предложение. Сокровища драконов собирались из поколения в поколение. Лучший
камень в сокровищнице какого-нибудь дракона мог перейти к нему от его славного
предка, добывшего сей адамант сотни лет назад. Так что фамильные драгоценности
становились гордостью и величием рода.
Дракону страшно даже подумать о том, чтобы рискнуть хотя бы крупицей золота из
сокровищницы. Они могут с полным правом решить, что полагаться на Джима не следует,
и, наконец, они сами способны сберечь свои драгоценности ничуть не хуже, чем он.
Кроме того, тот мир, который они делили с джорджами, Темными Силами и прочей
шушерой - да, этот самый средневековый мир, XIV век в самом разгаре, - был полон
самых разнообразных неожиданностей.
Вот как раз эти неожиданности и страшили их пуще всего. Несмотря на всю
надежность Джима и все его способности, драконы все же не могли не учесть того, что
где-нибудь однажды что-нибудь может сорваться и тогда они никогда не увидят своих
фамильных драгоценностей. В глубине души Джим и сам понимал, что слишком многого
от них хочет.
Но с другой стороны, они, верно, не хуже его знали, что в этом опасном мире иногда
приходится пойти на отчаянный риск. Сам факт существования обрекает нас на риск. Как
бы только найти аргумент, способный убедить драконов, что в данном случае им просто
необходимо поставить на кон свои драгоценности и дать ему иностранный паспорт...
В этот момент его мысли были прерваны невероятно усилившимся шумом. Джим
вслушался и понял, что дела принимают неприятный оборот. Кое-кто из драконов, явно с
самого начала настроившись против того, чтобы выдать паспорт, сменил тактику: упор
делался теперь не на сомнительности цели поездки, а на личности самого Джима,
который, якобы, первым бросил вызов Темным Силам, да еще и втянул в эту заварушку
всех драконов. Таким образом, под сомнение ставились моральные качества
путешественника.
Этот аргумент Горбаш не рискнул поддержать или опровергнуть; он просто
предусмотрительно уклонялся от обсуждения. Его голоса слышно не было.
- В любом случае, это нам ничего не даст! - кричал один из драконов, сидевших
наверху амфитеатра, слева от Джима.
Этот тип был скорее толстым, чем крупным, зато от его (или ее) голоса дрожали стены
пещеры, и вряд ли даже Горбаш мог бы его перекричать.
- Правда в том, что Брайагх тоже был клиффсайдским драконом до того, как стал
предателем и украл самку джорджа! - этот дракон все не унимался, а слушателей
становилось все больше и больше. - И точно такая же правда - то, что в Горбаша тогда
вселился этот. Он не мог ничего поделать. Это - магия, и никто, даже дракон, не может
