 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Кажется, все в порядке. На этот раз - действительно в порядке. С кошмаром Лэндора -
живого или мертвого - покончено.
И все же, отправившись в офис, Фрэнклин озирался, ожидая, что преследование
возобновится и что кошмарная кисть объявится в самом неожиданном месте. Но она не
объявилась, как будто никогда и не существовала.
Должно быть, он переутомился. Напряженная работа, борьба, отнявшая у него столько
сил, и, наконец, потрясение из-за того, что он вынужден был сделать с Лэндором, чтобы
заставить его прекратить эту гнусную травлю, не прошли бесследно. Едва ли
удивительно, что теперь ему мерещится всякое.
В этот вечер Фрэнклин не стал сразу возвращаться домой. Сотрудники журнала
частенько собирались в небольшом баре за углом, и на этот раз Фрэнклин присоединился
к ним. Они были удивлены и даже отчасти обескуражены тем, что такой сноб, как Марш,
снизошел до выпивки с ними. Но когда Фрэнклин осушил пару двойных виски и громко
объявил, что сегодня все пьют за его счет, атмосфера разрядилась.
- За твой, говоришь? - И они смеялись и многозначительно кивали друг другу. Этот
Марш, оказывается, вовсе не такой надменный малый, каким казался до сих пор.
- Эй, мисс!
Несколько глотков с этими славными парнями, и еще несколько - а потом ой вернется
домой в прекрасном расположении духа. И не о чем беспокоиться.
Внезапно что-то вцепилось ему в грудь. Он стал медленно клониться набок, пока не
уткнулся в стойку. Посмотрев вниз, он увидел, что за лацкан держится кисть.
Но за кистью шла рука. И рука принадлежала живому человеку. Это был тот самый
экспансивный идиот из отдела политики. Всегда похлопывающий людей по спине или
хватающий их за лацканы.
- Я слышал, сегодня ты поишь всех, Фрэнк, и подумал, что нельзя упускать такой
случай.
- Конечно! Все, что желаешь, - ответил Фрэнклин, облегченно переводя дыхание. -
Заказывай, что душе угодно.
Все что угодно, ибо все они отличные ребята, а ему не нужно спешить домой.
Да, в этот вечер пришлось долго возиться с замком парадной двери и внимательно
осматривать каждую комнату в квартире. До тех пор, пока не убедился, что ни в шкафах,
ни на полках, ни под раковиной ничего нет, спать он не лег. И, несмотря на духоту, так и
не решился открыть окно.
Его сон вновь был беспокойным, но к утру страх почти прошел. Ничего не случилось.
Эта тварь уничтожена. И ничто больше не потревожит Фрэнклина.
Утро оказалось ясным и солнечным. Он открыл окно и впустил струю свежего воздуха.
В такое утро поневоле становишься оптимистом, Фрэнклин чувствовал, как прохладный
воздух омывает душу, очищая ее от всех тревог предыдущих дней. Фрэнклина ждала
любимая работа и - он с удовольствием понял, насколько голоден, - превосходный
завтрак.
Наслаждаясь ароматным кофе, он просматривал почту. Обычные приглашения на
выставки и приемы; письмо от известного искусствоведа, который просил позволения
процитировать несколько лекций Фрэнклина в новой книге, готовящейся к печати;
гневное послание от художника, чью экспозицию он разругал две недели назад.
Последнее доставило Фрэнклину особое удовольствие: бедные оскорбленные "творцы" -
они не понимали, что неизменно обнаруживали собственное невежество и тем самым
вооружали Фрэнклина для следующих атак. Это письмо он тоже сохранит на будущее -
пригодится.
Что-то царапнуло по оконному стеклу. Как будто ветка дерева, но поблизости деревья не
росли. Фрэнклин оглянулся, но ничего не увидел.
Раздался легкий шлепок, как будто что-то упало на пол. Фрэнклин откинулся на спинку
стула и посмотрел вниз. Опять ничего.
