 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Вооружившись ножом для бумаг, Фрэнклин вскрыл следующий конверт. Нельзя
поддаваться тревоге, он не должен опять впасть в болезненное состояние последних дней.
Вдруг что-то метнулось к нему, быстро вскарабкалось по ножке стула и прыгнуло на
плечо. Как будто белка - стремительная белка, летящая к его горлу, нацелив пять острых
зубов.
Но это была не белка, а нечто обугленное и безобразное. Оно бросилось на Фрэнклина,
выставив когти, длинные черные когти. Рука!
Фрэнклин вскочил. Рука вцепилась в его горло с недюжинной силой, и перед глазами
поплыли малиновые пятна. Резкая боль пронзила все тело. Пошатнувшись, он все же
сумел устоять на ногах. Слабеющими пальцами он потянулся к этой неуничтожимой
твари, державшей его мертвой хваткой.
Ярость придала ему сил. После короткой борьбы он оторвал от себя страшную кисть и
швырнул ее на стол.
Рука шмякнулась на гладкую поверхность, но тут же вскочила и помчалась к краю.
Схватив нож для бумаг, Фрэнклин подбежал к столу и вонзил острие в обугленную руку.
С минуту она корчилась, потом обмякла. Когда он вытащил нож, на нем была кровь.
Поспешно отыскав картонную коробку, Фрэнклин смахнул в нее казавшуюся мертвой
кисть. Закрыв крышку, он налег на нее всем телом, переводя дыхание и пытаясь мыслить
ясно и четко.
Рядом стояло тяжелое пресс-папье. Положив его на крышку коробки, он завернул все
это во множество газет и туго перевязал побочной нейлоновой веревкой.
По дороге в офис он остановился на мосту Блэкфраэр. Час пик уже закончился, но
движение оставалось довольно оживленным. Выйдя из машины, он перегнулся через
перила и посмотрел в воду. Под мостом тянулась вереница барж, оставляя за собой
пенный след, в котором крутились кусочки коры и щепки. Фрэнклин оглянулся. Никто не
смотрел на него. Достав пакет, он секунду подержал его над водой - и отпустил. С тихим
плеском тот упал в стремительную воду и утонул.
На работу Фрэнклин приехал с облегчением в сердце.
Новая галерея отличалась от других хорошим освещением. Пожалуй, даже слишком
хорошим. Владельцу ее пришла в голову мысль установить источники света напротив
каждой картины. В принципе, идея не отличалась новизной, но пользовались ею почему-
то немногие. "Впрочем, в данном случае, - презрительно подумал Фрэнклин, - лучше было
бы отказаться от нее. При ярком свете недостатки сразу бросаются в глаза".
И он не просто подумал об этом - он высказала это вслух. Гладкие фразы слетали с его
губ, радуя законченностью и совершенством. Поклонницы вновь толпились вокруг него.
Он вновь обрел былое красноречие.
Где-то сбоку маячил владелец галереи, тщетно пытаясь выглядеть спокойным. Он и не
мог ничего сделать. Не мог позволить себе оскорбить самого Фрэнклина Марша. Зато
Фрэнклин Марш мог оскорбить любого - по собственному выбору.
- Каталог гласит, - это была его заключительная фраза, - что художник испытывает
глубокое чувство незащищенности в этом бесчеловечном мире. Глядя на картины, я могу
лишь сказать, что у автора есть основания чувствовать себя незащищенным - он просто не
умеет писать картины!
Речь удалась. И вечер удался. Фрэнклин успел забыть о недавних горестях. Они
померкли а сиянии его успеха. Все снова было хорошо. Вот и теперь он уезжал за город,
чтобы провести несколько дней в обществе торговца, желающего проконсультироваться у
Марша перед открытием выставки нескольких молодых и многообещающих художников.
Все возвращалось на круги своя. И даже более того - теперь он заставит их хорошенько
подумать, прежде чем выставлять всякий хлам. Фрэнклин Марш стал таким влиятельным,
что теперь все они вынуждены спрашивать у него даже не совета, а разрешения.
Фрэнклин быстро ехал по дороге, ведущей из Лондона. В конце пути его ждал бокал
хорошего вина и гостеприимство человека, который осознают, что без одобрения
