 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Вопрос заключается в том, будут ли попрыгунчики
просто преследовать Кор по берегу или разделятся на две группы, выслав передовой отряд
к отмели. Если они...
- Командир! - прервал меня телепатический сигнал Кор. Я вопросительно взглянул на
нее.
- Продолжайте смотреть на схему, как будто ничего не случилось, - продолжала она, - и
постарайтесь незаметно
оглядеться.
Я поднял глаза и понял, что она имеет в виду. Вокруг наблюдалась странная
предрассветная активность. Со всех
сторон из полумрака осторожно подкрадывались попрыгунчики. Характер их маневров
не оставлял сомнений: они не просто
выследили нас - они устроили на нас засаду.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Перемена ситуации была стремительной, как бросок змеи. Мгновенно из охотников
мы превратились в дичь.
Потом я буду вспоминать о действиях своих бойцов с восхищением и
признательностью. Они не запаниковали, не дрогнули - ни физически, ни морально.
Ничто, ни малейшее движение хвоста, не выдало их напряжения, когда они ждали моего
решения. Они не стали корить меня и не приставали с вопросами; они подарили мне
несколько драгоценных минут
тишины, чтобы я смог собраться с мыслями. Позже я вспомню об этом, но в ту минуту я
думал о другом - о том, что нам
делать.
Поначалу казалось, что нас окружает добрая сотня врагов, хотя при ближайшем
рассмотрении их набралось чуть меньше пяти десятков. Тем не менее и этого было вполне
достаточно, чтобы
прийти в отчаяние - хотя и не отчаяться.
Можно сказать, нам почти повезло, что попрыгунчики решили устроить засаду именно
в тот день. Как я уже говорил, мы
знали, что нам придется драться. А потому были готовы к
схватке физически и, что еще важнее, морально. Поэтому
следовало внести лишь одну существенную коррективу в
намеченный план - приспособиться к ландшафту. Нас всегда учили, что тот день, когда
тзены не смогут приспособиться к вражеской территории, станет последним днем
Империи. Похоже, нам предоставлялась блистательная возможность проверить это
на практике. Я внимательно оглядел окрестности.
Мы сидели у подножия холма, крайнего в невысокой горной гряде. Землю покрывала
густая трава, кое-где виднелись
островки густого кустарника. В сотне метров от нас кустарник кончался, и начиналось
открытое всем ветрам поле. Чуть
дальше, метрах в двухстах, чернела полоска росших у реки деревьев. Отмели, где мы
намеревались провести операцию, были чуть выше по течению. Направо простиралась
все та же
травянистая равнина, испещренная пятнами кустов, и только в одном-единственном месте
ее однообразие было нарушено.
Пологий холм, с которого мы недавно спустились, резко
переходил в скалу, раза в три выше всех окрестных холмов. Оползни содрали с холма
мягкие почвенные покровы, обнажив крутые уступы породы, песок и мелкие камни.
Деревья на берегу могли быть идеальным укрытием, так что там-то скорее всего враг и
сосредоточил ударную силу, - может быть, добрую половину стаи. Другая часть
