 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
не нужно было мелькать в аэропортах или на вокзалах, достаточно было лишь сесть на
электричку, и через три с половиной часа я буду в Гагарине. Вот будет сюрприз
родственничкам! А ведь надо еще придумать для них достаточно правдоподобную
легенду, чтобы не очень их испугать.
Мои дела пошли довольно успешно. Первым делом я исправил в паспорте свою
фамилию на Тыренкаускас (дописав хвостик к букве "о" и еще несколько букв) - это, быть
может, сбило бы с толку товарищей из Органов. Из всего возможного выбора фамилий,
которые я мог себе присвоить, не меняя паспорта - Тыренков, Тыренкович, Тыренковский,
и т. п. - я остановился именно на этой прибалтийской фамилии, как наиболее далекой по
звучанию от моей подлинной. Мне удалось устроиться на местный завод по производству
громкоговорителей - помогло мне то, что я еще в студенческие годы предусмотрительно
обзавелся второй трудовой книжкой. Затем я переехал от родственников в общежитие
завода и начал более - менее спокойную жизнь благонадежного советского человека, разве
что время от времени просыпаясь ночью в холодном поту или вздрагивая от
неожиданного стука в дверь. К сожалению, мне снова пришлось стать беспартийным -
иначе меня могли бы вычислить по партийным каналам через учетные документы,
партийные архивы и другие пути - учет членов партии был поставлен архинадежно. Это
при строительстве атомных электростанций или космических кораблей можно было
допускать неточности, а в учете партийных рядов - никогда.
Через несколько месяцев после переезда я познакомился с замечательной девушкой,
благодаря которой в моей жизни появилась какая-то почти весенняя свежесть и
неподдающееся описанию чувство теплоты, нежности и надежды.
Ее звали Наталья. Она не была красавицей, но ее спортивная фигура и исключительная
выразительность мимики и жестов делали ее весьма привлекательной. Ее можно было
понять, даже если бы она не произносила ни слова. Мы познакомились в один из жарких
летних дней на берегу пруда, куда я обычно ходил загорать и купаться по выходным. Я
заметил одинокую девушку с красивой фигурой, и стал думать, под каким предлогом
можно было бы с ней познакомиться. Хорошо было бы нарвать цветов на ближайшей
поляне и подойти с букетом... Но лето заканчивалось, и цветов уже не было! Мой взгляд
упал на край пруда, где на отмели росли плотной стеной камыши. Мне они показались
довольно живописными. Я нарвал их и с этим букетом подошел к девушке. Каждый шаг
мне давался с таким нервным напряжением, как будто мне надо было взойти на костер
инквизиции.
- Девушка, Вы не очень обидитесь, если я подарю Вам этот букет? - эти слова, которые
я с трудом заставил себя произнести, решили мою судьбу.
Оказалось, что мы во многом одинаково смотрим на мир. Также, как и я, она любила
слушать по вечерам "Немецкую волну" и другие "вражеские" радиостанции. Главной
темой их передач в то время были новые подробности странного исчезновения Горбачева
(вместе с охраной) в 1989 году. Эти станции здесь были слышны значительно лучше, чем
в Москве: вероятно, в Москве некоторые "глушилки" располагались прямо в черте города
и помех там было намного больше. Несмотря на многочисленные обещания лидеров
Запада о начале вещания со спутников в помехоустойчивых диапазонах, реально они не
торопились расходовать деньги на доведение информации до советских людей.
Возможно, они смирились с тем, что власть Коммунистической партии (а точнее -
Политбюро и КГБ) у нас после неудачи с перестройкой будет продолжаться вечно.
Наши отношения с Натальей успешно развивались, и относительно скоро я переехал к
ней. Мне не хотелось ее обманывать, и я ей все рассказал о том, что заставило меня
уехать из Москвы и почему я не могу развестись с бывшей женой. Она на это только
рассмеялась:
- Так ты, стало быть, член партии и просто бабник, а теперь воображаешь себя
диссидентом и отщепенцем? И такими правозащитниками должны будут гордиться все
честные люди нашей страны?! Боже мой! Но я все равно рада тому, что мы нашли друг
